Про Бабака говорят: «он связан с землей и космосом». Он видит символ и знак в цвете, жесте, фигуре. В состоянии погружения в живописную материю фиксируется миг психологического перехода из реального в сверхреальное пространство. Из физического акта наложения краски, из времени как процесса письма, и из контакта с цветными возбудителями рождается произведение. Это особая сфера цветных русл, потоков, «ландшафтов». По мнению В. Кандинского, «цветопись» имеет сакральный смысл, ибо обращение к ней очищает профанное время всяческого бытия.

 

Автор говорит, что последнее время вернулся к реалистичным пейзажам, но они «не совсем реалистичны». Его полотна кажутся непонятными только тем, кто не пробовал стать на вершине горы и оглянутся по сторонам. «Когда выходишь на гору, смотришь вокруг – орнаментальная картина получается…».

 

Александр Бабак органично живет и творит – полотно врастает в раму неба и замирает. Земное творчество. Его «земельное» мышление и «археологическое» понимание искусства воплощается в том, что для него искусством является все, находящееся на земле, под землей и связанное с землей.

Земля  – в большей степени универсальный медиатор, она является предисторическим условием любого опыта, ведь все, что бы ни создавалось и ни делалось в мире, создается и делается «на земле», отталкивается от земли как от фактора, делающего возможным каждое действие.

Земля – не только предмет «изображения», но и предмет «преображения».

 

Художник сосредоточен на передаче самого течения времени и трансформации жизни. Важны набор процессов, действий, состояний и собственно живописного или предметного воплощения. В работах Бабака можно пережить ландшафт и историю как конкретно-чувственный опыт.