EXIBITIONS > 2007

Group exhibition
"Artist Draw. A4, Ballpoint Pen"
графика



20 december 2007 - 15 january 2008
Presentation - 20 december 2007, thursday, 19.00

Участники:
 
Aik Percc, Аполлонов Алексей, Бабак Александр, Белов Анатолий, Бондаренко Вадим, Будников Владимир, Волязловские Стас и Юлия, Гнилицкая Оксана, Гончар Петр, Горошовский Михаил, Гусев Игорь, Денисова Нина, Исупов Илья, Кавсан Дмитрий, Кадан Никита, Кадырова Жанна, Кауфман Владимир, Кахидзе Алевтина, Копица Алина, Кривенко Николай, Криволап Анатолий, Кузнецов Владимир, Лысак Сергей, Логачева Белла, Маков Павел, Малышко Николай, Мамсиков Максим, Машницкий Вячеслав, Небесник Иван, Ониско Марсель, Павленко Н., Полященко Елена, Ралко Влада, Ревва Маша, Ридный Николай, Ридный Александр, Саллер Роберт, Сильваши Тиберий, Смирнов Антон, Совертков Алексей, Соломко Юрий, Стегура Андрей, Стельмах Елена, Табака Тарас, Таран Оксана, Ты Хо, Фирцак Борис, Харабарук Вадим, Хоменко Виктор, Хоменко Леся, Хоменко Яся, Чайка Сергей, Чепелык Оксана, Чепелык Вячеслав, Чичкан Илья, Шевченко Наташа, Шубина Маша, Юрашко Вика, Юрашко Влад, Юрашко Лера, Якунин Сергей, Янович Игорь.

 

Рисуют все!

Приглашаем всех желающих (художников и не только) принять участие в ежегодном портфолио-проекте «Художники рисуют. А4бумага».

Условия те же: белая офисная бумага (80-120 г/м²) вертикального расположения и шариковая ручка синего или черного цвета.

Принимая участие в групповой выставке проекта в галерее «Ателье Карась» с 20.12.2007 по 15.01.2008, художники-участники обретают 5 экземпляров каталога «А4» и 5 сертифицированных копий своих работ из проекта.

Работы принимаются в оригинальном варианте в круглосуточном режиме, и до последнего дня выставки имеют возможность войти в экспозицию. Работы-участники передаются художниками с правом репродуцирования (целиком, их частей и фрагментов включительно) в рамках проекта, а именно:
- формирование портфолио-альбома из оригиналов;
- издание каталога (тираж – 2000-3000 экз.);
- создание 5 экземпляров портфолио-альбома из копий работ с мокрыми подписями, которые также входят в фонд галереи;
- использование работ в целях рекламно-медийной популяризации как самого проекта, так и его участников.

Решение о включении работ в проект принимает экспертный совет в составе ведущих украинских художников. Рисунки можно присылать для просмотра экспертным советом на наш почтовый или электронный адрес файлами в формате jpg. весом до 200 кб.

Более подробно с условиями участия в «А4» можно ознакомится на странице проекта: www.artportal.org.ua/a4



Организаторы выражают готовность рассматривать персональные проекты в указанном формате.

Для получения более детальной информации об этом проекте, а также других событиях галереи, вы можете прислать запрос на наш адрес: karas@artportal.org.ua
 

All works >>
All exposition >>
All presentation >>

Elena Martynuk about A4

Елена Мартынюк

 

Недавно киевская галерея «Ателье Карась», в основном репрезентирующая украинское искусство в классических художественных технологиях, выступила инициатором проекта «Художники рисуют». Был оглашен конкурс, в котором порисовать предложили известным украинским художникам, а также всем желающим. Творческие рамки были ограничены минимумом изобразительных средств (шариковой ручкой черного либо синего цвета) и форматом (стандартный листок канцелярской бумаги размером А4).

Размытость роли художника в современном обществе («не художник – разновидность человека, а человек – разновидность художника» (Хаким-Бей). «Художником является всякий» Й.Бойс) приводит к потере веры в стабильность этого понятия как верифицирующего дискурса. Поэтому лозунг «Художники рисуют» напрямую отсылает к традиции пастиша, постмодерной иронии, которая маркирует изношенность тех или иных функций, как, например, автора или произведения, но без эффекта пародии. Без излишней драматизации или саркастического смеха здесь констатируется то, что нельзя назвать новым открытием: тотальное скольжение означающих без означаемых. Искусство имитируется художниками, которые в свою очередь имитируют роль художников. Некие субъекты совершают совместную художественную практику в едином пространстве. Изящно иронизируя, в своем первоначальном замысле, проект должен облегчить тяжесть мета-нарратива профессиональной доминанты, довлеющей над художником, и предложить мастерам кисти отстранится от своей функции, в то время  как всем прочим желающим графически высказаться  – в эту зыбкую функцию погрузиться. Ведь, так или иначе, мы все изначально вовлечены в процесс извлекания смыслов из образов либо вновь созданных, либо уже существующих (ready-made), а «художники» отличаются от «нехудожников» лишь самопозиционированием.

Что же в данном случае может решить весьма критичный для современного искусства вопрос целостности группового проекта, для людей, которые вовсе не являются единым сбалансированным коллективным телом? Фактором единства и целостности в проекте «Художники рисуют» выступил формат. Офисная белая бумага стандартной величины была представлена всем участникам как жесткий формат, который способствует снятию формальной зажатости. Несколько парадоксальная формулировка имеет достаточно логичную основу: отсутствие необходимости выбирать формат, средства выражения раскрепощает. Таким образом, формат превратился в контекст, атмосферу выставки. В то время как сами произведения стали запрограммированной случайностью.

Вероятной же целью проекта «Художники рисуют» можно считать открытие внутренних резервов людей, которые рисуют либо по велению карьеры, либо по призванию, путем получения максимальной свободы от выстраивания персональных стилистических задач. Для людей, мыслящих себя художниками, здесь проступает возможность снятия тектонического напряжения, создаваемого любым профессиональным полем, отказ от собственного стиля в пользу стилистики и даже стилизации. Словно находясь на периферии карьеры профессионала-живописца, такой проект высвобождает энергию конкурентной борьбы, направляя ее в русло непосредственного искусства, перевод окружающей реальности в живые состояния на бумаге. Этот эффект усиливается привлечением рисующих, но незаангажированных в профессиональный контекст людей.

Можно резюмировать два очевидно важных момента для этого проекта: факультативность, хобби плюс индивидуальное самовыражение вне авторского стиля. Тут вспоминается понятие «doodles» – машинальные почеркушки во время разговора по телефону, на собраниях, или эстетика граффити последней парты. Условно принято связывать нагромождение бессознательной мешанины образов с психоанализом, рассматривать рисунки как закодированный путь к подсознанию людей. Парадигма разоблачения сделала весьма популярными сборники «doodles» (см. Russell M. Arundel «Everybody`s Pixillated»). Ведь возможно, что «нацарапанное» известными людьми приоткрывает полог тайны их неофициальной жизни. Однако, в проекте «Художники рисуют» никто вскрытием чужих тайн заниматься не собирался.

Необходимый результат этого начинания – барочное многообразие, лишенная чувства вины софистика шариковой ручки. Если искусство, вслед за Адорно, начинается с безответственности, то «художника» (автономную творящую смыслы константу) должна отличать способность совершать безответственные, бесполезные и бессмысленные поступки. Приемлемость любых словарей, стилей (гравюры Дюрера и да Винчи, комиксы про супермена, минимализм Ньюмана и Джадда, поп-арт Литхенштейна, шелуха случайных текстов) в идеале порождает мясистую бесшабашную эклектику, исполненную в технике виртуозной корявости.

Идея проекта «Художники рисуют» близка к эстетике Набокова, который достаточно решительно выступал за правомерность и несомненную ценность «легких пустячков» в искусстве. Чистая, пусть и запрограммированная случайность рисунков в формате А4 представляет рафинированное естество таких «легких пустячков», свободу от жанра, стиля, сюжета, ауры и прочих в разные времена «неизменных» атрибутов искусства.

Итак, проект «Художники рисуют» выходит некой открытой структурой, предоставляющей возможность облегченной авторефлексии с последующим помещением ее плодов в культурно-пластическую мембрану непосредственного творчества. Концептуалистская по сути задача возвращения наивности взгляда имеет несомненные перспективы с точки зрения вхождения проекта «Художники рисуют» в контекст актуального мирового искусства, становясь академическим современным искусством, которое является одним из финальных продуктов общественного функционирования,  и выпадая из локальной структуры иерархий.

Если же экстраполировать все вышеизложенное на первый пласт произведений, уже представленных в экспозиции галереи, то калейдоскоп первого «урожая» уже может впечатлить интересными находками и в плане комбинации, подбора, и самими творческими результатами формата А4. Совет кураторов, взваливших на себя тяжелую функцию «авторства», отобрал около пятидесяти из ста поступивших работ. Лаконичные линии, хаотичные росчерки, поиски образов, записанные встречи, конспекты, фигуратив абстракционистов и торжество абстрактной линии над сюжетом в работах фигуративистов сплетаются в живую, вибрирующую смыслами, ткань, которая проскальзывает сквозь «авторский» комментарий.

Елена Мартынюк
март 2007, Киев


 

 

Андрей Курков

 

Мое любимое время в Париже – 6 утра. Мойщики улиц заканчивают свою работу, киоскеры раскрывают сложные цветочнообразные конструкции своих киосков, распахивают двери первые парижские кафе, где все уже готово к появлению «французских жаворонков». «Французские жаворонки» на ходу покупают в только что открывшемся киоске газету и идут в ближайшее кафе. Чашечка кофе, круасан, два с половинкой евро за все вместе, плюс двадцать сантимов, точнее – извините – евроцентов на чай бармену.  Когда я приезжаю в Париж, то сплю меньше, чем дома. Есть повод раньше встать, чтобы выпить кофе и съесть круасан с этими «жаворонками» и уже из аквариума кафе наблюдать за пробуждением улицы – к семи на улицах появляются парижские дамы с собачками, и собачки эти, не уважая труд уличных уборщиков, беззлобно сорят на бульварах. Впрочем, в какой-то момент я прекращаю наблюдение, достаю записную книжку и черную шариковую ручку и принимаюсь за письменные размышления, связанные то ли с сюжетом нового романа, то ли с прошедшим днем.

За все эти годы у меня не выработались какие-то повышенные требования к шариковым ручкам. Иногда в гостиничном номере поверх нескольких листиков блокнотного формата лежит обычный «Бик» с синей пастой, иногда мне и синим приходится писать, но это если и огорчает меня, то только на мгновение. И уж, ясное дело, ручка из гостиничного номера в любом случае уедет со мной путешествовать дальше. Иногда я нахожу дома ручки с логотипами гостиниц, о которых я давно забыл. Иногда в ящичке прикроватной тумбочки может оказаться и шариковый «Паркер» - чей-то подарок. В моей жизни каждый год разбивается на две равные половинки – шесть месяцев гостиниц и шесть месяцев родного Киева. Иногда из поездки я привожу по полкило ручек – это когда езжу 30 дней по тридцати европейским городам с презентациями новых переводов моих книг. Иногда я забываю вытащить из рюкзачка эти полкило и возвращаюсь домой уже почти с килограммом. Но  это – просто казусы, забавности жизни блуждающего по миру писателя. Как правило при мне в разных карманах лежат до пяти шариковых ручек. Некоторые прижились к пиджакам и я держу их в руках только одевая конкретный пиджак.

В нынешнее время легко отвыкнуть от правописания и вообще от написания слов. Компьютер пишет грамотнее и читабельнее. Я возвращаюсь регулярно к своим дневниковым парижским и берлинским записям. Иногда ищу увеличительное стекло, чтобы разобрать: что же это такое я написал? Иногда и стекло не помогает – ведь «шарик» кодирует написанное. А я своим ужасным почерком ему помогаю. Помогает ли  мне «шарик» терять мысли? Наверное да. Но записанная мысль – это кусочек головной боли, вынутый из головы. Не все, что просится на бумагу, обладает ценностью. А даже если и обладает, то не стоит так уж огорчаться потери одной мысли. Это расплата за легкость, с которой «шарик» оставляет за собой словесную линию. Перьевой ручкой я бы не писал. Воспоминания первого класса школы не пугают сменными перьями и чернильницами. Да и много позже, получив в подарок чернильный «Паркер», я честно пробовал им что-то написать или хотя бы расписаться на документе, расписаться и промокнуть свою подпись. Я и сейчас встречаю людей, гордо достающих дорогие чернильные ручки из карманов дорогих пиджаков. Я чернильные ручки не ношу, как, впрочем, и галстуки. Мне нравится легкость и управляемость предметов. С чернильной ручкой у меня всегда есть шанс «не управиться». Вот я и не рискую.

Это я не к тому, чтобы понизить шариковую ручку в статусе. Шариковая ручка красиво смотрится возле чашечки кофе, шариковая ручка – идеальная игрушка для человека, желающего оставить след.

Я с интересом открыл для себя рисунки художников, сделанные «шариком». Это продолжение почерка, почерка воображения и взгляда. Это единственный инструмент, которым я, обделенный талантами художника, могу пытаться намотать линии одна на другую, слушая какой-нибудь скучный доклад и надеясь, что эти линии вдруг сами создадут нечто удивительное, как бы назло моему неумению рисовать. Хотя, что я прибедняюсь?! Я научился рисовать однолинейного пингвинчика и нарисовал таких «шариковых» пингвинчиков тысячи на моих книжках. Повторить такой же рисунок маслом или акварелью мне бы, должно быть, не удалось, а вот шариковая ручка своей легкостью и подчиняемостью научила меня. Спасибо ей.

Андрей Курков,
февраль 2008