ВЫСТАВКИ > 2008

Групповая выставка
"Художники рисуют. А4, шариковая ручка"
графика



24 декабря 2008 - 20 января 2009
Презентация - 24 декабря 2008, среда, 19.00

Проект «А4» третий раз собрал профессиональных украинских художников, аматоров и поклонников современного искусства в Карась Галерее. В рамках открытия гостям был представлен долгожданный каталог «А4. Шариковая ручка» за 2007 год, изданный благодаря партнеру проекта, креативному агентству Young & Rubicam.

 

 

 


Название выставки полностью отвечает формату представленных работ. Все они выполнены художниками на белом листе А4 простой шариковой ручкой синего или черного цвета. Простота и в тоже время оригинальность произведений и обусловили успех проекта. Всего в нем приняли участие более 30 украинских художников, среди которых Виктор Сидоренко, Александр Бабак, Станислав Волязловский, Александр Друганов, Илья Исупов, Алексей Аполлонов, Виктор Покиданец, Роберт Саллер, Андрей Стегура, Вадим Харабарук, Оксана Чепелик, Наталья Шевченко и другие.

Важно отметить, что проект «А4» - это не только выставка графики известных украинских художников, но и конкурс рисунков в том же формате среди всех желающих. В этом году на конкурс пришло более 500-т работ, из которых компетентное жюри отобрало 22 наиболее достойные.

Евгений Карась, руководитель Карась Галереи:
«Этот проект получился и простым, и сложным одновременно. Являясь отображением ощущения и понимания материала, рисунки представляют смысловую наполненность или ее отсутствие, но не пустоту. Поэтому мы можем сказать, что достаточно просто объявить канон, но сложно из тысячи работ, которые подаются профессиональными художниками и аматорами, выстроить организованную тенденцию. Приятно, что именно своей легкостью и доступностью «А4» открыл столько новых имен в конкурсной программе».

Михаил Пименов, директор Young & Rubicam:
«Мы гордимся участием в данном проекте, поскольку как креативное агентство ценим настоящее творчество и стремимся поддерживать развитие современного искусства в Украине. Работы, представленные в проекте «А4», подтверждают, что для создания настоящего шедевра достаточно листа бумаги и обычной шариковой ручки».

далее >>
далее >>
далее >>

Тексты

Евгений Карась

 

Этот проект получился и простым и сложным одновременно. Являясь отображением ощущения и понимания материала, рисунки представляют смысловую наполненность или ее отсутствие, но не пустоту. Поэтому мы можем сказать, что достаточно просто объявить канон, но сложно из тысячи работ, которые подаются профессиональными художниками разного уровня и аматорами, выстроить организованную тенденцию.


Мы благодарим всех профессионалов, которые отзываются на наши предложения участвовать в проекте, - должны признаться, довольно редко удается качественно собрать в одном выставочном пространстве популярных и менее известных авторов. Приятно, что именно своей легкостью и доступностью "А4" открыл столько новых имен в конкурной программе.

 

Евгений Карась


 

 

Андрей Курков

 

Мое любимое время в Париже – 6 утра. Мойщики улиц заканчивают свою работу, киоскеры раскрывают сложные цветочнообразные конструкции своих киосков, распахивают двери первые парижские кафе, где все уже готово к появлению «французских жаворонков». «Французские жаворонки» на ходу покупают в только что открывшемся киоске газету и идут в ближайшее кафе. Чашечка кофе, круасан, два с половинкой евро за все вместе, плюс двадцать сантимов, точнее – извините – евроцентов на чай бармену.  Когда я приезжаю в Париж, то сплю меньше, чем дома. Есть повод раньше встать, чтобы выпить кофе и съесть круасан с этими «жаворонками» и уже из аквариума кафе наблюдать за пробуждением улицы – к семи на улицах появляются парижские дамы с собачками, и собачки эти, не уважая труд уличных уборщиков, беззлобно сорят на бульварах. Впрочем, в какой-то момент я прекращаю наблюдение, достаю записную книжку и черную шариковую ручку и принимаюсь за письменные размышления, связанные то ли с сюжетом нового романа, то ли с прошедшим днем.

За все эти годы у меня не выработались какие-то повышенные требования к шариковым ручкам. Иногда в гостиничном номере поверх нескольких листиков блокнотного формата лежит обычный «Бик» с синей пастой, иногда мне и синим приходится писать, но это если и огорчает меня, то только на мгновение. И уж, ясное дело, ручка из гостиничного номера в любом случае уедет со мной путешествовать дальше. Иногда я нахожу дома ручки с логотипами гостиниц, о которых я давно забыл. Иногда в ящичке прикроватной тумбочки может оказаться и шариковый «Паркер» - чей-то подарок. В моей жизни каждый год разбивается на две равные половинки – шесть месяцев гостиниц и шесть месяцев родного Киева. Иногда из поездки я привожу по полкило ручек – это когда езжу 30 дней по тридцати европейским городам с презентациями новых переводов моих книг. Иногда я забываю вытащить из рюкзачка эти полкило и возвращаюсь домой уже почти с килограммом. Но  это – просто казусы, забавности жизни блуждающего по миру писателя. Как правило при мне в разных карманах лежат до пяти шариковых ручек. Некоторые прижились к пиджакам и я держу их в руках только одевая конкретный пиджак.

В нынешнее время легко отвыкнуть от правописания и вообще от написания слов. Компьютер пишет грамотнее и читабельнее. Я возвращаюсь регулярно к своим дневниковым парижским и берлинским записям. Иногда ищу увеличительное стекло, чтобы разобрать: что же это такое я написал? Иногда и стекло не помогает – ведь «шарик» кодирует написанное. А я своим ужасным почерком ему помогаю. Помогает ли  мне «шарик» терять мысли? Наверное да. Но записанная мысль – это кусочек головной боли, вынутый из головы. Не все, что просится на бумагу, обладает ценностью. А даже если и обладает, то не стоит так уж огорчаться потери одной мысли. Это расплата за легкость, с которой «шарик» оставляет за собой словесную линию. Перьевой ручкой я бы не писал. Воспоминания первого класса школы не пугают сменными перьями и чернильницами. Да и много позже, получив в подарок чернильный «Паркер», я честно пробовал им что-то написать или хотя бы расписаться на документе, расписаться и промокнуть свою подпись. Я и сейчас встречаю людей, гордо достающих дорогие чернильные ручки из карманов дорогих пиджаков. Я чернильные ручки не ношу, как, впрочем, и галстуки. Мне нравится легкость и управляемость предметов. С чернильной ручкой у меня всегда есть шанс «не управиться». Вот я и не рискую.

Это я не к тому, чтобы понизить шариковую ручку в статусе. Шариковая ручка красиво смотрится возле чашечки кофе, шариковая ручка – идеальная игрушка для человека, желающего оставить след.

Я с интересом открыл для себя рисунки художников, сделанные «шариком». Это продолжение почерка, почерка воображения и взгляда. Это единственный инструмент, которым я, обделенный талантами художника, могу пытаться намотать линии одна на другую, слушая какой-нибудь скучный доклад и надеясь, что эти линии вдруг сами создадут нечто удивительное, как бы назло моему неумению рисовать. Хотя, что я прибедняюсь?! Я научился рисовать однолинейного пингвинчика и нарисовал таких «шариковых» пингвинчиков тысячи на моих книжках. Повторить такой же рисунок маслом или акварелью мне бы, должно быть, не удалось, а вот шариковая ручка своей легкостью и подчиняемостью научила меня. Спасибо ей.


Андрей Курков,
февраль 2008


 

 

Виктория Бурлака

 

Художники по-прежнему пытаются компенсировать загубленное в поисках «формы и композиции» время несанкционированным творчеством. Они — за свободу самовыражения», поэтому легко переключаются с самого товарного «холст&масло» на самый демократичный формат «А 4 & ручка». Авторская манера «почеркушек» вполне узнаваема — пейзажи Криволапа, мрачные силуэты монструозных памятников у Чайки, люди-коконы у Сидоренко... Смысл перевода из «нетленки» в «треш» — в дематериализации, в особенно популярной сейчас левой риторике противостояния материальных и символических ценностей, в экзистенциальной тоске по «Nothing» (название работы Друганова). Художники верят, что этим клочкам бумаги, выплескам «чистой креативности», которые, вроде бы, вовсе и не были предназначены для людских глаз, удастся избежать печальной участи винтика в системе репрезентации. Ибо сегодня принято позиционировать себя по отношению к ней аутсайдером и творцом подлинных символических ценностей. «Нон-спектакулярные» проекты, как это громко заявляют о кризисе, который отнюдь не нов — длится он, ни много ни мало, начиная с эпохи романтизма. Заставляя творческие личности терзаться раздвоением на две враждующие ипостаси: с одной стороны, все стремятся успешно встроиться в арт-систему, с другой — в уничижительном тоне критикуют «буржуазные ценности» — товарность, зрелищность, сделанность.  

Блаженны маргиналы и косящие под них, так как приближены к истокам творчества и свободны от условностей «удушающей цивилизации», — считал некогда идеолог «арт-брюта» Жан Дюбюффе. Он же обозначил выливающийся на бумагу поток образов не поддающимся буквальному переводу термином «hourloupe». Вариации на тему «А4» напоминают, что «арт-брют» — это не только искусство аутсайдеров в узком смысле, но игра, в которую на равных играют  профессионалы. Графоманы в лучшем смысле этого слова, такие как Стас Волязловский, «пишут» свои рефераты по современному искусству с картинками только на случайно попавших под руку помоечных материалах, как-то: обтрепанные листики или старые тряпки. Его «шансон-арт», вышедший из недр народного сознания — это, как правило, похабные рисунки и бредовые тексты, в которых искусство ведет активный «диалог с безумием». До сих пор Волязловскому удавалось успешно держать бред под контролем, уводя сетования по поводу несостоявшейся (из-за нестыковки в пространственно-временном континууме) встречи двух национальных гениев — Шевченко и Пушкина, — в сторону безобидного абсурда... Симптомы «арт-брюта» — когда шизофреническая разорванность сознания воплощается в расчлененных, трансформирующихся, вырастающих друг из друга телах и формах, — считываются у Влады Ралко, Андрея Сагайдаковского, Александра Ройтбурда... Впрочем, большинство остальных участников похоронило эстетическую теорию «спонтанно-бессознательного рисования» в сундуке с нафталином, откуда ее не принято извлекать без особой надобности: беря в руки бумагу и ручку, они руководствуются более актуальными-идеологическими мотивациями; программно создают «анти-продукт», искусство-light, лишенное своей вредоносной материальной субстанции, поддающейся измерению в денежном эквиваленте. В этом, безусловно, есть своя логика — как не единожды замечали, сегодня торжествует специфический «поп-вкус», делающий главным мерилом художественной ценности произведения его цену. Унифицирующий «нон-профитный» формат проекта примиряет молодое поколение середины 2000-х, называющее художников прошедшего десятилетия занимающимися самотиражированием, «частными предпринимателями», и «ветеранов» 1990-х, считающих поколение 2000-х «циничными рыночными прагматиками». Возможно, предположение, что в произведении существует некий баланс материальной и символической ценности (если убудет одной, то прибудет другой), и покажется слишком наивным, но как бы там ни было, где «нет денег нет и проблем»: идея «бестелесного» искусства на время сглаживает противоречия расколотой художественной среды.                                    

Виктория Бурлака
апрель 2007, Киев


 

 

Елена Мартынюк

 

Недавно киевская галерея «Ателье Карась», в основном репрезентирующая украинское искусство в классических художественных технологиях, выступила инициатором проекта «Художники рисуют». Был оглашен конкурс, в котором порисовать предложили известным украинским художникам, а также всем желающим. Творческие рамки были ограничены минимумом изобразительных средств (шариковой ручкой черного либо синего цвета) и форматом (стандартный листок канцелярской бумаги размером А4).

Размытость роли художника в современном обществе («не художник – разновидность человека, а человек – разновидность художника» (Хаким-Бей). «Художником является всякий» Й.Бойс) приводит к потере веры в стабильность этого понятия как верифицирующего дискурса. Поэтому лозунг «Художники рисуют» напрямую отсылает к традиции пастиша, постмодерной иронии, которая маркирует изношенность тех или иных функций, как, например, автора или произведения, но без эффекта пародии. Без излишней драматизации или саркастического смеха здесь констатируется то, что нельзя назвать новым открытием: тотальное скольжение означающих без означаемых. Искусство имитируется художниками, которые в свою очередь имитируют роль художников. Некие субъекты совершают совместную художественную практику в едином пространстве. Изящно иронизируя, в своем первоначальном замысле, проект должен облегчить тяжесть мета-нарратива профессиональной доминанты, довлеющей над художником, и предложить мастерам кисти отстранится от своей функции, в то время  как всем прочим желающим графически высказаться  – в эту зыбкую функцию погрузиться. Ведь, так или иначе, мы все изначально вовлечены в процесс извлекания смыслов из образов либо вновь созданных, либо уже существующих (ready-made), а «художники» отличаются от «нехудожников» лишь самопозиционированием.

 

 Что же в данном случае может решить весьма критичный для современного искусства вопрос целостности группового проекта, для людей, которые вовсе не являются единым сбалансированным коллективным телом? Фактором единства и целостности в проекте «Художники рисуют» выступил формат. Офисная белая бумага стандартной величины была представлена всем участникам как жесткий формат, который способствует снятию формальной зажатости. Несколько парадоксальная формулировка имеет достаточно логичную основу: отсутствие необходимости выбирать формат, средства выражения раскрепощает. Таким образом, формат превратился в контекст, атмосферу выставки. В то время как сами произведения стали запрограммированной случайностью.

Вероятной же целью проекта «Художники рисуют» можно считать открытие внутренних резервов людей, которые рисуют либо по велению карьеры, либо по призванию, путем получения максимальной свободы от выстраивания персональных стилистических задач. Для людей, мыслящих себя художниками, здесь проступает возможность снятия тектонического напряжения, создаваемого любым профессиональным полем, отказ от собственного стиля в пользу стилистики и даже стилизации. Словно находясь на периферии карьеры профессионала-живописца, такой проект высвобождает энергию конкурентной борьбы, направляя ее в русло непосредственного искусства, перевод окружающей реальности в живые состояния на бумаге. Этот эффект усиливается привлечением рисующих, но незаангажированных в профессиональный контекст людей.

 

 Можно резюмировать два очевидно важных момента для этого проекта: факультативность, хобби плюс индивидуальное самовыражение вне авторского стиля. Тут вспоминается понятие «doodles» – машинальные почеркушки во время разговора по телефону, на собраниях, или эстетика граффити последней парты.Условно принято связывать нагромождение бессознательной мешанины образов с психоанализом, рассматривать рисунки как закодированный путь к подсознанию людей.  Парадигма разоблачения сделала весьма популярными сборники «doodles» (см. Russell M. Arundel «Everybody`s Pixillated»).Ведь возможно, что «нацарапанное» известными людьми приоткрывает полог тайны их неофициальной жизни. Однако, в проекте «Художники рисуют» никто вскрытием чужих тайн заниматься не собирался.

 Необходимый результат этого начинания – барочное многообразие, лишенная чувства вины софистика шариковой ручки. Если искусство, вслед за Адорно, начинается с безответственности, то «художника» (автономную творящую смыслы константу) должна отличать способность совершать безответственные, бесполезные и бессмысленные поступки. Приемлемость любых словарей, стилей (гравюры Дюрера и да Винчи, комиксы про супермена, минимализм Ньюмана и Джадда, поп-арт Литхенштейна, шелуха случайных текстов) в идеале порождает мясистую бесшабашную эклектику, исполненную в технике виртуозной корявости.

 

Идея проекта «Художники рисуют» близка к эстетике Набокова, который достаточно решительно выступал за правомерность и несомненную ценность «легких пустячков» в искусстве. Чистая, пусть и запрограммированная случайность рисунков в формате А4 представляет рафинированное естество таких «легких пустячков», свободу от жанра, стиля, сюжета, ауры и прочих в разные времена «неизменных» атрибутов искусства.

Итак, проект «Художники рисуют» выходит некой открытой структурой, предоставляющей возможность облегченной авторефлексии с последующим помещением ее плодов в культурно-пластическую мембрану непосредственного творчества. Концептуалистская по сути задача возвращения наивности взгляда имеет несомненные перспективы с точки зрения вхождения проекта «Художники рисуют» в контекст актуального мирового искусства, становясь академическим современным искусством, которое является одним из финальных продуктов общественного функционирования,  и выпадая из локальной структуры иерархий.

Если же экстраполировать все вышеизложенное на первый пласт произведений, уже представленных в экспозиции галереи, то калейдоскоп первого «урожая» уже может впечатлить интересными находками и в плане комбинации, подбора, и самими творческими результатами формата А4. Совет кураторов, взваливших на себя тяжелую функцию «авторства», отобрал около пятидесяти из ста поступивших работ. Лаконичные линии, хаотичные росчерки, поиски образов, записанные встречи, конспекты, фигуратив абстракционистов и торжество абстрактной линии над сюжетом в работах фигуративистов сплетаются в живую, вибрирующую смыслами, ткань, которая проскальзывает сквозь «авторский» комментарий.


Елена Мартынюк
март 2007, Киев